17-ого марта враг появился на противоположной стороне Реки от нас. Мы послали по стороне перестрелки одной компании при капитане Шэклефордсе, приказывают, чтобы я думал, у кого было обязательство с врагом, мы наблюдающий от крепостных валов с самым интенсивным беспокойством, они были вспомнены полковником ом после отступления enemis Старой Церкви Мии. На следующий день враг появился в силе в том же самом месте, заказы были даны полковником ом, чтобы испечь хлеб, достаточный в течение нескольких дней и нести высушенную говядину, достаточную в течение того же самого отрезка времени, оружие было снято от оплотов, и заказы были также даны, чтобы быть готовы пройти перед светом дня утром; от некоторой причины, неизвестной мне, мы не эвакуировали Форт до между 8 и 9 oklok утром; мы прошли по течению и пересеклись в броде, ниже которого мы произвели без труда. Наш объект в пересечении ниже вместо в верхнем броде перед Старой Мией, должен был избежать если возможный действие с врагом, (он, превосходя численностью нас по крайней мере шесть к одному) и войти в интерьер Техаса и присоединиться к Общей Армии Xoustons; мы продолжали наш марш, пока мы не пересекли ручей по имени Menoi отдаленный от пересечения реки приблизительно три мили, мы медленно путешествовали, наше орудие и фургоны багажа, оттягиваемые волами, остановку назвали, и мы съели некоторый завтрак ….

Ручей Koleto – первый день

После завтракают, марш был продолжен, ничто нового, выясняющееся, пока приблизительно 12½ oklok, , Мексиканцы не были тогда замечены с левой стороны от нас и тыла, их конница приблизилась к нам быстро, по-видимому с намерением отключить нас от древесины ручья Kolett, они запустили несколько выстрелов в нас, когда полковник , воскликнутый (я стоял рядом с ним в это время) "Tets сигнал для сражения, я, uont отступают другая нога," мы тогда подготовили наши части (шесть всего), сформировал нас в полый квадрат, помещая фургоны багажа, фургон больницы и журнал в центре; мы оставались в этом положении 5 или 10 минутами, Развертываясь веером видящий ясно, что я предполагаю, что главный объект врага состоял в том, чтобы отключить нас от древесины, приказал, чтобы мы разминались снова и продолжили марш, мы уехали из дороги, идущей в наклонном направлении налево к самой близкой древесине, когда в пределах (так же как я могу вспомнить) ¾ или 1 миля древесины, enemis пехота настигла нас, и мы были обязаны остановиться, мы сформировались как ранее. Наша небольшая сила тогда не нумерация больше чем 311 мужчин mentejned [так] действие, которое начало приблизительно 1 ½ oklok и боролось до рядом темный, когда враг отступил, оставляя 75 из нас убитый и раненный. Я был застрелен в правую ногу, немного выше лодыжки приблизительно 3 oklok днем. После того, как враг отступил, тогда начал нашу реальную проблему, раненный кричал для воды, и у нас не было ни одного, чтобы дать им, некоторым из наших мужчин, вырытых для воды, другие подбросили укрепления, ожидающие продолжать борьбу на следующий день, мы убили наших волов и использовали их как брустверы во время сражения. Полковник был немного ранен в бедро, я лежу рядом с ним той ночью и слушанием моих стонов, он любезно предложил мне свою хорошую ногу для подушки ….

Ручей Koleto – второй день

Следующим утром Мексиканцы продвинулись снова в значительной степени укрепленный от Общего подразделения Санта Анэса в Сан-Антонио и хорошо поставляли артиллерией, они нацелили два или три пушечных ядра на нас, все из который переданный, подняли белый флаг, на который мы ответили. Консультация наших чиновников была проведена, и заключение достигло этого, будет лучше (если это могло бы быть произведено) сделать капитуляцию чем продолжить бесполезную борьбу, мы не имеющий способа заботиться о нашем раненном и Развертывающийся веером выраженный настоятельно его определение не оставить их. Два из наших чиновников встретили двух из мексиканских чиновников, и статьи капитуляции были согласованы; первая статья гарантировала нам наши жизни и личную собственность и другую статью, которой мы должны остаться как военнопленные пока честно не обменено или послано в Соединенные Штаты, давая наши честные слова, чтобы никогда не возвратиться в Техас. На нашу часть мы согласились бросить всю правительственную собственность в нашем владении; эти статьи капитуляции были подписаны обеими сторонами.

Все наши мужчины, не раненные, были пройдены назад к Golied, и раненный оставался с двух до трех дней для мексиканских телег нести их туда, их страдания были большими от высокой температуры солнца, хотят водной и медицинской помощи. Раненные по их прибытию в Golied были помещены в больницу, не раненные были помещены в ярд Форта с часовыми вокруг них ….

Резня

Одна неделя со дня капитуляции все мужчины кроме раненного была пройдена из Форта в отдельных подразделениях, взятых короткое расстояние, и застрелена. Мексиканский чиновник вошел в больницу, где я был и попросил, чтобы я сказал мужчинам, он хотел все те, кто был в состоянии идти, чтобы прибыть снаружи, мужчины начали собирание их одеял, тем временем четыре мексиканских солдата вошли и начали выполнение тех, кто был неспособен идти. Мне помогли два товарища, которые были немного ранены, имея использование одной ноги только; мне сообщил чиновник в двери, что мы все собирались быть застреленными, на выбираясь наружу я сказал мужчинам. Раненные лежат в углу двора в который фронты церковного крыльца. Компания мексиканской пехоты прошла вниз и сформировалась перед нами. Я особенно заметил, что они загрузили боевым патроном, файл мужчин при Капрале взял двух из наших мужчин, прошел их к Компании, перевязал их глаза, заставил их положить лицо вниз, указал мушкеты их головам и стрелял в них.

Приблизительно в это время мексиканский чиновник, по-видимому различия вошел среди нас и спросил громким голосом на английском языке, "если был какой-нибудь человек там названием Bojl", я ответил, (являющийся рядом с ним, прислоняясь к стене больницы на одной ноге) Он сказал мне, "что он искал меня все утро," он тогда назвал мексиканского чиновника и сказал ему "брать меня в мексиканскую offisers больницу, говорить Доктору проявлять внимание к моей ране, и он будет там через некоторое время." При прибытии там мексиканские чиновники казались любезно расположенными ко мне и дали мне пару Арма де Пело, чтобы лежать на. Г. Брукс, который был помощью полковнику у, клал в больнице в то время, его нога была ужасно разрушена близко до бедра. Я спросил его, "если он знал то, что продолжалось," сказал он мне, "Нет", я сказал ему "всех наших мужчин, были застрелены тем утром кроме раненного, и они стреляли в них тогда," сказал я ему, "если он будет слушать близко, он мог бы услышать их крики," он сделал так и сказал, что "я предполагаю, что это будет наша очередь затем." Через меньше чем 5 минут четыре Мексиканца выполнили его, раскладушку и все, разместил его в stritnot 15 футов от двери, и в положении я не мог избежать видеть его и стрелял в него, он был немедленно раздет солдатами, его золотые взятые часы и его тело, брошенное в яму на стороне улицы.

Спустя несколько дней после того, как мы были взятыми заключенными, полковник Вард и его мужчины были принесены в Golied как заключенные, они захваченный, поскольку мы поняли некоторое место между Leveka и Реками Nevided. Они были застрелены из наших мужчин. Число выстрела мужчин тем утром согласно мексиканскому сообщению было Четырьмястами семнадцатью (417) …

Спасение

Спустя приблизительно 2½ часов после моего прибытия в мексиканскую больницу чиновников, мексиканский чиновник, который приказал, чтобы я утром был послан туда, вошел. Он обратился ко мне в английском языковом высказывании; "Вы делаете свой ум легким Сэром, Ваша жизнь сэкономлена." Я спросил его, "если он разрешит мне спрашивать имя человека, которому я был обязан для своей жизни," ответил он на меня "конечно, мое имя - Генерал Франсиско Гарай, заместитель командира подразделения Eris," спросил я тогда его "как получилось, что он, случилось, знал мое имя," сказал он мне, "что, когда подразделение проходило через Сан Патрисио, "у него были четверти в моем Брате и sisters дом и его рассматривали с большой добротой они, которых в отъезде он стремился вознаградить для нескольких небольших деликатесов, столь приемлемых для солдата на кампании, которые ежедневно помещались в его стол." Моя сестра отказалась принять любое вознаграждение, говоря, "что она была самой счастливой иметь его там, поскольку его присутствие было защитой к дому," спросил он тогда, "если он мог бы сделать что-нибудь для нее," она ответила, "есть одна вещь, Общая, Вы можете сделать для меня, которого я буду уважать как большая польза, у меня есть Брат в Революционной Армии и если он через состояния войны когда-либо падает в Ваши руки как заключенный, см., что его хорошо рассматривают," он сказал мне, что "он взял описание меня, что он искал меня все то утро, и именно его Слуга напомнил ему, что я мог бы быть среди раненного." Он сказал мне, что он уезжал в тот день, чтобы присоединиться к Общей Мочевине, но что он проинструктировал полковника Портилло, который останется в команде гарнизона давать мне паспорт, чтобы пойти домой всякий раз, когда я призывал к этому. Спустя несколько дней после того, как я обеспечил Паспорт и вошел в команду вола к Мии, где я оставался коротким промежутком времени. Я начал снова в телеге вола для Сан Патрисио, куда мы прибыли в третий день